Баба-Мора, огонь и дым...
По А. Первик
|
Капитан Трумм беспомощно
стоял на берегу. Вокруг островка Бабы-Моры колыхалась черная вонючая нефть. Везде, куда только доставал взгляд, была нефть, нефть, нефть. Над нефтяным морем кричали и стонали чайки. Что-то необъяснимое притягиввало их к саслянистой воде. Будто заколдованные, опускались они на волны, нефть тут же впитывалась им в перья, склеивала их, так что становилась видна голая синеватая кожа. Вода просачивалась сквозь перья, и птицы сразу насквозь промокали, замерзали, теряли силы, заболевали. Часть птиц беспомощно ежилась не прибрежных камнях, часть замертво болталась в черной нефти, и волны время от времени выбрасывали их на песок. Одну за другой. Весь берег был усыпан маслянистыми промокшими птичьими тушками. Это была чума. Нефтяная чума. Капитан не мог смотреть на птиц. Сердце его сжималось, а все новые и новые прекрасные, полные сил птицы - клуши и крачки, чирки и чергавы, утки и чайки, - завороженные злой силой, окунались в смертоносную нефть. Нефтяная чума съедала их буквально у трумма на глазах, а он не мог ничего поделать. |
| Он
пытался отгнать птиц подальше, бегал по берегу,
кричал, хлопал в ладощи, кидался камнями. Но
ничего не помогало, нефть колыхалась вокруг
осрова, а птицы словно с ума посходили. - Эмелина, ну почему ты нас покинула? - как малое дитя заливался слезами большой и сильный капитан. Слезы катились по его лицу. Перед глазами плыл туман. |
 |
| И вдруг над морем и островом
разнесся пронзительный, резкий свист.
Кружившие над маслянистой водой птицы
испугано шарахнулись в сторону. Будто неведомая
сила приподняла их, подбросила вверх сбила в
стаю, и они улетели. Трумм тоже вздрогнул от этого свиста. Его сердце напонилось радостью. Это свистела его любимая Эмелина! Вот и сама она показалась над скалами, повиснув на воздушном шаре. Трумм поспешил к падающей с неба бабе-Море. |